Граф Фёдор Ива́нович Толсто́й («Американец»; 6 [17] февраля 1782, Москва — 24 декабря [5 января] 1846[1], там же) — русский авантюрист и путешественник, полковник (1813). Один из самых неоднозначных представителей русской аристократии первой половины XIX века.
Фёдор Иванович Толстой | |
---|---|
![]() Портрет работы неизвестного художника, Музей Льва Толстого | |
Дата рождения | 6 (17) февраля 1782 |
Место рождения | |
Дата смерти | 24 декабря 1846 (5 января 1847) (64 года) |
Место смерти | |
Страна | |
Род деятельности | путешественник-исследователь, военнослужащий, дуэлянт |
Дети | Толстая, Сарра Фёдоровна и Прасковья Фёдоровна Перфильева[вд] |
Награды и премии | |
![]() |
Происходил из графской ветви рода Толстых. Отличался необыкновенным темпераментом, прославился картёжным азартом, пристрастием к дуэлям (бретёрством) и путешествием в Америку (откуда и прозвище). Был знаком со многими знаменитыми авторами своей эпохи и послужил некоторым из них прототипом для персонажей их произведений.
Биография
правитьДетство и юность
правитьБыл одним из восьми детей графа Ивана Андреевича Толстого (1748—1818[2]) и его жены Анны Фёдоровны (1761—1834), происходившей из рода Майковых. Долгое время считалось, что местом рождения Фёдора Толстого была усадьба его матери в сельце Никольском в Кологривском уезде Костромской губернии. Однако директор Центрального государственного исторического архива Е. Г. Болдина обнаружила в фондах архива справку из Московской духовной консистории, в которой указано, что граф родился в Москве[3]. Дата рождения его — 6 (17) февраля 1782 года.
Дети Ивана Андреевича Толстого[4]:
- Мария (1779—1803), замужем за Степаном Авраамовичем Лопухиным, см. Портрет М. И. Лопухиной.
- Вера (1783—1879), выпускница Смольного института 1806 года, замужем за капитаном кавалерии Семёном Антоновичем Хлюстиным. Дети: дочь — Анастасия Семёновна (1808—1863), графиня де Сиркур; сын — Семён Семёнович (1810—1844), поручик, знакомый Гончаровых и Пушкина.
- Анна, придворная фрейлина.
- Александра, замужем за фон Моллером
- Екатерина, замужем за капитаном гвардии Чупинским. Выпуск Смольного 1806 года.
- Фёдор (1782—1846).
- Пётр (1785—1834).
- Януарий (1792—1835).
Род Толстых был в те времена, несмотря на знатность, относительно беден, после того как в XVIII веке некоторые из его представителей были вовлечены в конфликт с властью и сосланы или лишены имущества. Чтобы обеспечить своим сыновьям достойную карьеру, в роду Толстых было принято отдавать их на обучение в военное училище. Таким образом, Фёдор Толстой, как и оба его брата, получил среднее образование в Морском кадетском корпусе в Санкт-Петербурге (в период его обучения корпус размещался в Кронштадте).
Уже в детстве Толстой обладал, по воспоминаниям современников[5], незаурядной физической силой, выносливостью и ловкостью, что создавало хорошие предпосылки для успешной военной карьеры. В то же время, он уже тогда обладал непредсказуемым, даже жестоким характером. В кадетском корпусе он в совершенстве освоил стрельбу и фехтование, что сделало его крайне опасным противником на дуэлях. По окончании школы Толстой поступил на службу не во флот, а в декабре 1797 года в чине портупей-прапорщика — в элитный Преображенский полк[6], возможно, благодаря содействию влиятельных родственников. За какую-то провинность 5 марта 1799 года Толстого выписали в гарнизонный полк Петропавловской крепости, однако вскоре он был возвращён в гвардию, а 27 сентября того же года произведён в подпоручики[7].
Его тогдашние сослуживцы, среди прочих — известный позже литературный критик Фаддей Булгарин[8], описывали Толстого как отличного стрелка и храброго бойца. По их воспоминаниям, он был темпераментной, страстной личностью, при этом очень хладнокровно и решительно действовал в боях. Его «дикий» характер, а также увлечение женщинами и карточными играми, неоднократно давали повод для ссор с товарищами и вышестоящими офицерами, которые нередко заканчивались нарушениями дисциплины. Кроме того, Толстой был очень злопамятен и мстителен по отношению к тем, кому случалось его разозлить.
В России в первой половине XIX века среди офицеров чрезмерная храбрость и намеренный поиск опасных приключений были распространены и даже поощрялись — не только на фронте, но и в повседневной жизни. Как следствие, дуэли в этот период сохраняли популярность и устраивались зачастую при малейших ссорах. Это общественное явление, а также индивидуальные черты характера Толстого, были, вероятно, причиной его увлечения поединками. В 1799 году в возрасте 17 лет он в первый раз дрался на дуэли с офицером, отчитавшим его за нарушение дисциплины. Подробности дуэли неизвестны, отсутствуют достоверные сведения и о наказании за неё Толстого, однако в некоторых воспоминаниях значится, что он якобы был разжалован в солдаты. Впрочем, эти данные противоречат другим[5].
Кругосветное путешествие
правитьВ 1803 году отправился в кругосветное плавание в качестве члена команды шлюпа «Надежда» капитана Крузенштерна[9]. Это было первое кругосветное плавание корабля под российским флагом. Каким образом Толстой, не служивший на флоте, попал на корабль, неизвестно. Марья Каменская, дочь его двоюродного брата, впоследствии известного художника и скульптора Фёдора Петровича Толстого, пишет в своих воспоминаниях[10], что Толстой таким образом ловко избежал очередного наказания в Преображенском полку. По её словам, он выдал себя за своего двоюродного брата-тёзку, который числился в составе экипажа, но не желал плыть, так как страдал морской болезнью.
Шлюпы «Надежда» и «Нева» отплыли в августе 1803 года из Кронштадта. Кроме исследовательских целей, экспедиция должна была также помочь установлению дипломатических и экономических связей России с Японией, для чего в состав команды входила большая дипломатическая делегация во главе с Николаем Резановым. Курс «Надежды» проходил через Балтийское море и Атлантический океан, мимо Канарских островов и Бразилии, после чего корабль обогнул мыс Горн и пошёл по Тихому океану в сторону Японии, делая остановки на Маркизских и Гавайских островах. После чего «Надежда» посетила Японию и Камчатку, а «Нева» взяла курс на остров Ситка. Затем встретившись в Макао, корабли через Индийский, а затем Атлантический океан и Балтийское море вернулись в Кронштадт. В итоге, плавание продолжалось около трёх лет, с 7 августа 1803 года по 5 августа («Нева») и 19 августа («Надежда») 1806 года.
На борту поведение Толстого, не обременённого служебными обязанностями, было также весьма непредсказуемым. Он часто провоцировал ссоры с другими членами команды, в том числе с самим капитаном. Помимо этого Толстой позволял себе злые шутки в адрес нелюбимых им членов команды: так, однажды он напоил сопровождавшего «Неву» священника, и когда тот лежал мертвецки пьяный на палубе, приклеил его бороду к доскам палубы сургучом, запечатав казённой печатью. В итоге бороду пришлось отрезать, чтобы пришедший в себя священник смог освободиться — Толстой напугал его, что печать ломать нельзя. В другой раз Толстой в отсутствие Крузенштерна прокрался в его каюту с любимцем команды, ручным орангутаном, которого Толстой купил во время одной из остановок на островах в Тихом океане. Там он достал тетради с записями Крузенштерна, положил сверху лист чистой бумаги и стал показывать обезьяне, как заливать чернилами бумагу. Затем он оставил орангутана в каюте одного, а тот стал подражать Толстому на тетрадях капитана. Когда Крузенштерн вернулся, все его записи оказались уже уничтожены[10]. Однако современными исследователями установлено, что в журнале И. Ф. Крузенштерна, который хранится в петербургском архиве, залито чернилами всего семь листов; по всем признакам, это случилось 24 марта 1804 года. Сам И. Ф. Крузенштерн, среди прочего, писал: «С 24 по 31 марта продолжалась беспрестанно бурная погода с таким свирепым волнением, что корабль наш от сильной качки терпел много». Значит, чернильница попросту опрокинулась из-за шторма[11]. Эта история — один из анекдотов о жизни Толстого, которые сам он любил и активно поддерживал.
Подобное поведение неоднократно оборачивалось для Толстого заключением под арест[9]. В конце концов, Крузенштерн потерял терпение и высадил нелюбимого пассажира во время остановки «Надежды» на Камчатке. Дальнейшие подробности путешествия Толстого известны лишь с его собственных, не всегда правдоподобных рассказов. С Камчатки Толстой добрался до одного из Алеутских островов или же на остров Ситка, где провёл несколько месяцев среди аборигенов Аляски — племени тлинкит. Возможно, что он попал с Камчатки на Ситку на корабле «Нева», после того как был высажен с «Надежды». Во время пребывания Толстого на Ситке, а по другим данным — ещё в дни остановки «Надежды» на Маркизах, его тело украсили многочисленными татуировками, которые он позже с гордостью демонстрировал любопытствующим. Упомянутый орангутан, которого вместе с Толстым высадили на сушу и дальнейшая судьба которого была неизвестна, дал впоследствии повод многочисленным сплетням в дворянских кругах. Согласно одним из них, Толстой во время своего пребывания на Камчатке с обезьяной сожительствовал, а согласно другим — съел её[5]. Судьба обезьяны прояснилась после публикации полного текста лейтенанта Е. Е. фон Левенштерна, находившегося в плавании на корабле «Надежда». Оказывается, всеобщий интерес команды «Надежды» к обезьяне быстро угас, и та, сорвавшись с веревки, бродила по кораблю «бесхозной». Однажды она укусила Толстого, который хотел привязать её на веревку, и тогда он так кинул её на палубу, что она сильно ударилась, и графу пришлось убить издыхающую обезьяну[12]. То есть до высадки на сушу обезьяна не дожила.
Как бы то ни было, возвращение Толстого в европейскую Россию через Дальний Восток, Сибирь, Урал и Поволжье, вероятно, было полно приключений, подробности которых знал лишь один Толстой. По его рассказам, его подобрало у Аляски торговое судно и доставило в Петропавловск, из которого Толстой добирался до Петербурга по суше на телегах, санях, а отчасти и пешком. Одно из немногих письменных свидетельств этой одиссеи находится в «Записках» бытописца Вигеля, вышедших в свет в 1892 году. Вигель, путешествовавший в начале XIX века по России в целях изучения российского быта, встретил Толстого в Удмуртии и описал этот эпизод следующим образом:
На одной из станций мы с удивлением увидели вошедшего к нам офицера в Преображенском мундире. Это был граф Ф. И. Толстой. […] Он делал путешествие вокруг света с Крузенштерном и Резановым, со всеми перессорился, всех перессорил и как опасный человек был высажен на берег в Камчатке и сухим путём возвращался в Петербург. Чего про него не рассказывали…[13]
Путешествие Толстого завершилось его прибытием в Петербург в начале августа 1805 года. Благодаря этим авантюрам, о которых впоследствии много ходило сплетен в высшем свете, граф приобрёл почти легендарную известность, а также пожизненное прозвище «Американец», намекающее на его пребывание в Русской Америке.
Участие в войнах
правитьСразу по прибытии Толстого в Петербург его ожидали новые неприятности: прямо у городской заставы он был арестован и отправлен в гауптвахту. Кроме того, специальным указом Александра I ему был запрещён въезд в столицу.
Скандальное прошлое Толстого мешало и его военной карьере. Из элитного Преображенского полка он был отправлен на службу в малоизвестную крепость Нейшлот, где прослужил с 1805 по 1808 год. Об этом тягостном для Толстого периоде Филипп Вигель писал:
Когда он возвращался из путешествия вокруг света, он был остановлен у Петербургской заставы, потом провезен только через столицу и отправлен в Нейшлотскую крепость. Приказом того же дня переведен из Преображенского полка в тамошний гарнизон тем же чином (поручиком). Наказание жестокое для храбреца, который никогда не видал сражений, и в то самое время, когда от Востока до Запада во всей Европе загорелась война[13].
Лишь дружба Толстого с князем Михаилом Долгоруковым помогла графу в конце концов устроиться к нему адъютантом во время как раз начавшейся русско-шведской войны. Долгоруков, по воспоминаниям И. П. Липранди, обращался с Толстым приятельски, называл его «дядей Федей», слушал бесконечные рассказы и приберегал для самых отчаянных военных операций[14]. Толстой оказался в своей стихии: он активно участвовал в боях, в том числе в битве под Иденсальми, в которой Долгоруков погиб от прямого попадания ядра, будучи в нескольких шагах от Толстого[14]. Несколько позже Толстой, рискуя жизнью, возглавил разведывательный отряд при операции на берегу Ботнического залива, благодаря чему корпусу под предводительством Барклая-де-Толли удалось без потерь перейти по льду пролив Кваркен и занять город Умео. Эти подвиги, способствовавшие быстрой победе России, реабилитировали Толстого в глазах начальства, и с 31 октября 1808 года ему было разрешено вновь служить в Преображенском полку в чине поручика, а 11 августа 1809 года он был произведён в чин штабс-капитана.
Однако уже несколько месяцев спустя, в октябре 1809 года, Толстой, будучи на службе в занятом русскими войсками Або, вновь дрался сразу на двух дуэлях. В первой из них он смертельно ранил сослуживца, капитана Брунова, которого сам же спровоцировал путём распространения грязных сплетен о его сестре[15]. Через несколько дней последовал поединок с молодым прапорщиком Александром Нарышкиным[16], который утверждал, что Толстой обманул его в карточной игре. По другим сведениям[15], Толстой подозревал, что Нарышкин был одним из тех, кто передал отзыв графа о сестре Брунова последнему. Во время игры в бостон, передавая Нарышкину туза, Толстой сострил: «Тебя бы оттузить». Нарышкин вызвал графа на дуэль. Несмотря на то, что Толстой стремился к примирению, дуэль состоялась, и Нарышкин был смертельно ранен в пах[5][15]. За это Толстой был на несколько месяцев заключён в гауптвахту в Выборгской крепости, а 2 октября 1811 года уволен из армии в чине рядового и сослан в Калугу, где жил в своём имении.
Менее чем через год Толстой снова пошёл на войну, на этот раз добровольцем на оборону Москвы во время Отечественной войны 1812 года и был зачислен в 42-й егерский полк, а затем в чине подполковника в 8-й пеший казачий полк. Участвуя в составе Ладожского пехотного полка в Бородинском сражении, он был тяжело ранен в ногу. По рекомендации Раевского, который в письме Кутузову отметил мужество Толстого[17], тот получил Орден св. Георгия 4-й степени (5 февраля 1815 года). Кроме того, Толстой был снова реабилитирован и в марте 1813 года получил чин полковника. По окончании войны он окончательно уволился из армии и поселился в Москве.
Тут надел он солдатскую шинель, ходил с рядовыми на бой с неприятелем, отличился и получил Георгиевский крест 4-й степени (П. А. Вяземский).
Жизнь в Москве
правитьС 1812 года и до смерти Толстой большую часть времени жил в Москве в своём доме в переулке Сивцев Вражек. Его пресловутое, почти героическое прошлое делало его известной фигурой в кругах московской аристократии, что самому Толстому явно нравилось. Он регулярно принимал участие в дворянских собраниях и балах, а также сам организовывал торжественные приёмы, причём слыл утончённым гастрономом. Благодаря своей образованности, приобретённой в военном училище, он легко общался с представителями творческой интеллигенции, а со многими из них и дружил. В числе его знакомых были писатели и поэты Баратынский, Жуковский, Грибоедов, Батюшков, Вяземский, Денис Давыдов, позднее также Гоголь и Пушкин.
Карточные игры и дуэли
править
Умён он был, как демон, и удивительно красноречив. Он любил софизмы и парадоксы, и с ним трудно было спорить. Впрочем, он был, как говорится, добрый малый, для друга готов был на всё, охотно помогал приятелям, но и друзьям, и приятелям не советовал играть с ним в карты, говоря откровенно, что в игре, как в сраженье, он не знает ни друга, ни брата, и кто хочет перевести его деньги в свой карман, у того и он имеет право выигрывать.
Толстой очень любил играть в карты и особенно прославился этим в годы своей жизни в Москве. При этом он сам не скрывал, что его игра не всегда была честна. По воспоминаниям современников, Толстой не любил в игре полагаться на фортуну, а предпочитал путём шулерства «играть наверняка», так как «только дураки играют на счастье», как он сам любил говорить[5]. В результате Толстой часто выигрывал крупные суммы денег, которые он, как правило, весьма быстро и легкомысленно тратил на светскую жизнь. Иногда Толстой сам становился жертвой шулеров и оказывался в крупном проигрыше.
Но особенно известно было участие Толстого в многочисленных дуэлях, поводов к которым оказывалось, как правило, достаточно в карточных играх. Неизвестно, сколько раз в своей жизни Толстой дрался на дуэлях, однако, по некоторым данным, он убил на них в общей сложности одиннадцать человек[10]. Очевидно, что дуэли были для Толстого не только способом отстаивания своей чести, как это в те времена было принято в офицерских кругах России, но и обычным времяпрепровождением. Однажды Толстой должен был выступать в качестве секунданта одного из своих близких друзей. Но опасаясь за его жизнь, Толстой решил предотвратить худшее своеобразным способом: до того, как дуэль состоялась, он сам вызвал противника своего приятеля на дуэль и убил его. Этот случай впоследствии рассказывал Лев Толстой, двоюродный племянник Фёдора Толстого, с которым он был в годы своего детства лично знаком[5].
Личная жизнь
правитьВ первые годы жизни в Москве Толстой своими любовными похождениями поставлял большое количество материала для всевозможных слухов и сплетен в обществе. Лишь 10 января 1821 года он женился на цыганской плясунье Авдотье Максимовне Тугаевой (1796—1861), с которой до этого жил на протяжении нескольких лет. О том, почему они поженились и почему так поздно, Марья Каменская в своих «Воспоминаниях» пишет:
Раз, проиграв большую сумму в Английском клубе, он должен был быть выставлен на чёрную доску за неплатёж проигрыша в срок. Он не хотел пережить этого позора и решил застрелиться. Его цыганка, видя его возбуждённое состояние, стала его выспрашивать.
— Что ты лезешь ко мне, — говорил Ф. И., — чем ты мне можешь помочь? Выставят меня на чёрную доску, и я этого не переживу. Убирайся.
Авдотья Максимовна не отстала от него, узнала, сколько ему нужно было денег, и на другое утро привезла ему потребную сумму.
— Откуда у тебя деньги? — удивился Фёдор Иванович.
— От тебя же. Мало ты мне дарил. Я все прятала. Теперь возьми их, они — твои.
Ф. И. расчувствовался и обвенчался на своей цыганке[10].
Однако существует и другая, менее поэтичная версия причин женитьбы. В 1819 году умерли три дочери Толстого: Анна (1817—30.09.1819[18]) и близнецы Надежда (20.05.1819[19]—20.06.1819) и Любовь (20.05.1819—02.06.1819[20]). Узнав в начале 1820 года, что Авдотья снова беременна, Толстой принял решение на ней жениться, что и было выполнено после рождения дочери Сарры[21].
Этот брак продержался до самой смерти Толстого. Тугаева за это время родила двенадцать детей, однако зрелого возраста достигла лишь дочь Прасковья Фёдоровна, которая стала супругой московского губернатора В. С. Перфильева и дожила до 1887 года. Старшая дочь Толстого и Тугаевой Сарра, обладавшая поэтическим даром, но очень болезненная и психически неуравновешенная, умерла в 17 лет от чахотки. Все остальные дети родились мёртвыми или умерли в младенческом возрасте. Пушкин писал в 1836 году:
Видел я свата нашего Толстого. Дочь у него так же почти сумасшедшая, живёт в мечтательном мире, окружённая видениями, переводит с греческого Анакреона и лечится омеопатически.
Отношения с Пушкиным
правитьОдин из самых известных эпизодов московского периода жизни графа Толстого — его не всегда дружеские отношения с поэтом Александром Пушкиным. Впервые молодой, недавно вышедший из Лицея Пушкин и Толстой встретились осенью 1819 года. На «чердаке» у приятеля Американца, драматурга князя А. А. Шаховского (на Малой Морской), они сели за карты, и поэт понял, что противник «передергивает». Пушкин высказался по этому поводу. «Да я сам это знаю, — ответил Толстой, — но не люблю, чтобы мне это замечали»[22].
Ссора между ними началась после того, как Пушкин в 1820 году за свои стихи впал в немилость и был сослан в Екатеринослав, затем на Кавказ, в Крым и в Бессарабию. В это время Толстой — неизвестно, намеренно или нет — распространил в Москве слух, будто Пушкина перед отправлением в ссылку выпороли в охранном отделении. Узнав об этой ложной и вдобавок оскорбительной для чести сплетне, Пушкин поклялся вызвать обидчика на дуэль сразу же по возвращении из ссылки. Кроме того, поэт ответил Толстому эпиграммой («В жизни мрачной и презренной…») и резкими стихами в послании «Чаадаеву»[23]:
Или философа, который в прежни лета
Развратом изумил четыре части света,
Но, просветив себя, загладил свой позор:
Отвыкнул от вина и стал картёжный вор?[24]
Когда при публикации «Чаадаеву» в редакции слова «или философа» заменили на «глупца-философа», Пушкин очень возражал: «Там напечатано глупца философа; зачем глупца? стихи относятся к Американцу Толстому, который вовсе не глупец»[25].
В жизни мрачной и презренной
Был он долго погружен,
Долго все концы вселенной
Осквернял развратом он.
Но, исправясь понемногу,
Он загладил свой позор,
И теперь он — слава богу —
Только что картёжный вор.— А. С. Пушкин. «Эпиграмма (на гр. Ф. И. Толстого)
В ссылке Пушкин долгое время тщательно готовился к дуэли, регулярно упражняясь в стрельбе. 8 сентября 1826 года, почти сразу после возвращения в Москву, он велел передать Толстому вызов. Дуэли помешало тогда лишь случайное отсутствие Толстого в Москве.
Позднее известному библиографу и другу Пушкина Сергею Соболевскому удалось примирить Пушкина с Толстым. Возможно, что Толстой, обычно мстительный, в этот раз был и сам заинтересован в примирении, так как знал, что убийство Пушкина наверняка разорвёт его отношения со многими известными поэтами, дружбой которых он дорожил.
В течение следующих лет Толстой и Пушкин даже подружились. Так, в 1829 году Пушкин поручил Толстому передать письмо его знакомой и своей будущей тёще, Наталье Ивановне Гончаровой, в котором он в первый раз просил руки её 17-летней дочери Натальи[26]. Хотя Гончарова-старшая не смогла дать на это письмо определённого ответа, Пушкин впоследствии добился своего, и в 1831 году он и Наталья обвенчались.
Последние годы
правитьТолстой очень тяжело переживал смерть своих детей, особенно семнадцатилетней дочери Сарры. Некоторые друзья Толстого рассказывали впоследствии, что он к концу жизни стал человеком набожным и считал смерть одиннадцати своих детей Божьей карой за смерть одиннадцати человек, убитых им на дуэлях.
Убитых им на дуэлях он насчитывал одиннадцать человек. Он аккуратно записывал имена убитых в свой синодик. У него было 12 человек детей, которые все умерли в младенчестве, кроме двух дочерей. По мере того, как умирали дети, он вычеркивал из своего синодика по одному имени из убитых им людей и ставил сбоку слово «квит». Когда же у него умер одиннадцатый ребёнок, прелестная умная девочка, он вычеркнул последнее имя убитого им и сказал: «Ну, слава Богу, хоть мой курчавый цыганёночек будет жив»[10].
В это время Толстой больше не дрался на дуэлях и в карты играл лишь изредка. Вместо этого он всё чаще молился, пытаясь искупить грехи молодости. Иногда он ездил за границу на воды и побывал в нескольких европейских странах.
Одним из наиболее известных знакомых Толстого в эти годы был Александр Герцен, который десятилетием позже упомянул его в своей книге «Былое и думы». Там он пишет, между прочим, следующее:
Я лично знал Толстого и именно в ту эпоху (в 1838 году), когда он лишился своей дочери Сарры, необыкновенной девушки, с высоким поэтическим даром. Один взгляд на наружность старика, на его лоб, покрытый седыми кудрями, на его сверкающие глаза и атлетическое тело, показывал, сколько энергии и силы было ему дано от природы. Он развил одни только буйные страсти, одни дурные наклонности, и это не удивительно; всему порочному позволяют у нас развиваться долгое время беспрепятственно, а за страсти человеческие посылают в гарнизон или в Сибирь при первом шаге…[27]
24 декабря 1846 (5 января 1847) года[28] Ф. И. Толстой после непродолжительной болезни скончался в своём московском доме в присутствии единственной пережившей его дочери Прасковьи и близкой ему Прасковьи Васильевны Толстой, вдовы его родного дяди графа Андрея Андреевича Толстого. По воспоминаниям близких, перед смертью он велел позвать к себе священника и исповедовался ему в течение нескольких часов. Похоронен Толстой на Ваганьковском кладбище, где его могила до сих пор сохранилась и является объектом культурного наследия регионального значения[29]. В Московском некрополе указано, что скончался он «в 11 часов утра, на 63 г.»[30]
Его вдова Авдотья Максимовна пережила его на пятнадцать лет. По словам современника, в молодости она отличалась красотой и искусством в пении. Но так как недостатки её образования и воспитания были слишком для всех очевидны, то после свадьбы муж отправил её года на три в деревню и приставил к ней гувернанток. Однако, даже после этих мер, её цыганская натура сквозила во всех её словах и действиях. Когда, овдовев, она жила в Москве, у неё почти каждую неделю сменялась прислуга. При этом она отличалась набожностью и очень любила знакомиться с архиереями и архимандритами[31]. Погибла насильственной смертью: в сентябре 1861 года её зарезал собственный повар с целью грабежа. Дом Толстого в Сивцевом Вражке вблизи Старого Арбата не сохранился: он был в 1950-е годы снесён, и на его месте построена и до сих пор стоит «кремлёвская» поликлиника.
Фёдор Толстой в литературе
правитьУ Пушкина
правитьБлагодаря своему прошлому, а также его близким знакомствам со многими деятелями искусства первой половины XIX века, Толстой стал прототипом ряда персонажей разных авторов, самым известным из которых был Пушкин. В романе «Евгений Онегин» (1823—1831) Толстой выведен как дуэлянт Зарецкий, секундант Ленского в его дуэли с Онегиным. Его Пушкин описывает следующим образом:
В пяти верстах от Красногорья,
Деревни Ленского, живёт
И здравствует ещё доныне
В философической пустыне
Зарецкий, некогда буян,
Картёжной шайки атаман,
Глава повес, трибун трактирный,
Теперь же добрый и простой
Отец семейства холостой,
Надежный друг, помещик мирный
И даже честный человек:
Так исправляется наш век!
Из этих строк видно, что Пушкин уже помирился с Толстым, когда их писал: Толстой в них — «честный человек», и давно не «глава повес», а «отец семейства холостой», причём последнее является намёком на продолжительное внебрачное сожительство Толстого с цыганкой Тугаевой. Ниже Пушкин даёт знать о своём дружеском отношении с Толстым:
Он был не глуп; и мой Евгений,
Не уважая сердца в нём,
Любил и дух его суждений,
И здравый толк о том о сём.
Он с удовольствием, бывало,
Видался с ним…
Лотман считает, что если в основе образа Зарецкого и лежит Фёдор Толстой, то все же Пушкин подверг черты реального прототипа существенной переработке. В частности, Зарецкий «с коня калмыцкого свалясь» попал в плен, а Толстой являлся преображенским (то есть гвардейским пехотным) офицером и никогда в плену не бывал[32].
У Грибоедова
правитьДругим известным поэтом, которому Толстой послужил прототипом, был Александр Грибоедов. В комедии «Горе от ума» о Толстом[33] напоминает следующий фрагмент из монолога Репетилова:
Но голова у нас, какой в России нету,
Не надо называть, узнаешь по портрету:
Ночной разбойник, дуэлист,
В Камчатку сослан был, вернулся алеутом,
И крепко на руку не чист;
Да умный человек не может быть не плутом.
Когда ж об честности высокой говорит,
Каким-то демоном внушаем:
Глаза в крови, лицо горит,
Сам плачет, и мы все рыдаем.
В отличие от пушкинского описания Зарецкого, в этих строфах не всё соответствует действительности. Так, Толстой никогда не был сослан на Камчатку, что он сам не раз подчёркивал после выхода книги в свет. Кроме того, он упрекал Грибоедова в том, что по строке «И крепко на руку нечист» можно подумать, будто Толстой взяточник. Когда Грибоедов на это возразил: «Но ты же играешь нечисто», Толстой ответил: «Только-то? Ну, ты так бы и написал»[5].
Однажды граф Толстой в очередной раз опроверг слух о своём взяточничестве, показав при этом, что не обделён чувством юмора. На одном из первых представлений «Горя от ума» в театре он присутствовал в качестве зрителя и, как и следовало ожидать, привлёк своим присутствием внимание аудитории к себе. После монолога Репетилова он встал и громко сказал, обращаясь к публике: «Взяток, ей-богу, не брал, потому что не служил!», что было встречено аплодисментами[34].
У Льва Толстого
правитьСамого известного родственника Фёдора Толстого — его двоюродного племянника Льва Толстого — личные качества графа также вдохновили на создание персонажей. В повести «Два гусара» старый гусар граф Турбин описан как «картёжник, дуэлист, соблазнитель», с использованием черт характера Фёдора Толстого[23]. В своём наиболее значительном произведении — романе «Война и мир» — личность Долохова[23], наделённого пристрастием к дуэлям, битвам и карточным играм, а также ярко выраженным хладнокровием и жестокостью, также была отчасти списана с Ф. Толстого[35], хотя основным прототипом этого холодного персонажа послужил не буйный Толстой-Американец, а партизан Фигнер[36].
Лев Толстой, родившийся в 1828 году, был в годы своего детства лично знаком со своим двоюродным дядей (а после его смерти ещё долгое время поддерживал связь с вдовой и дочерью графа). Полученные при этом впечатления он позднее записал в своих мемуарах. В одном из них он так пишет о графе:
Помню, он подъехал на почтовых в коляске, вошёл к отцу в кабинет и потребовал, чтобы ему принесли особенный сухой французский хлеб; он другого не ел. […] Помню его прекрасное лицо: бронзовое, бритое, с густыми белыми бакенбардами до углов рта и такие же белые курчавые волосы. Много бы хотелось рассказать про этого необыкновенного, преступного и привлекательного человека[37].
Сын Льва Толстого, Сергей, посвятил Толстому-Американцу биографическое исследование, где собрал имевшиеся у него сведения.
У прочих авторов
правитьВ разделе не хватает ссылок на источники (см. рекомендации по поиску). |
Некоторые черты характера Толстого дал персонажам своих рассказов «Бретёр» (Лучков) и «Три портрета» (Василий Лучинов) Иван Тургенев.
Кроме того, Толстой-Американец является прототипом шулера Удушьева в романе Д. Н. Бегичева «Семейство Холмских».
Являлся прототипом Фёдора Тольского в романе Д. Дмитриева «Русский американец».
Действует в качестве второпланового персонажа в первой части романа Владислава Крапивина «Острова и капитаны».
Федору Толстому посвящена повесть петербургского писателя Евгения Звягина "Татуированный граф"
Примечания
править- ↑ Фёдор Иванович Толстой (6 февраля 1782, Москва — 24 декабря 1846, Москва) . Дата обращения: 26 ноября 2009. Архивировано 10 марта 2006 года.
- ↑ Установил краевед В. Бочков по найденной им надгробной плите. Ранее его годом смерти считался 1832 г. (См.: Бочков В. Скажи, которая Татьяна? — М., 1990.)
- ↑ Архангельская Т. Н. «На свете нравственном загадка». Ф. И. Толстой-Американец: страницы жизни. — Тула, 2010. — С. 7.
- ↑ Собрание Третьяковки: Владимир Боровиковский — портрет Марии Лопухиной. Самое загадочное произведение художника . Дата обращения: 24 февраля 2013. Архивировано 13 июля 2015 года.
- ↑ 1 2 3 4 5 6 7 С. Л. Толстой. Фёдор Толстой Американец Архивная копия от 1 февраля 2015 на Wayback Machine // Гос. акад. худож. наук. Тексты и материалы. — Вып. 5. — М., 1926.
- ↑ Филин, 2010, с. 22.
- ↑ Филин, 2010, с. 22—23.
- ↑ Фаддей Булгарин: Воспоминания, том 5, Санкт-Петербург 1848.
- ↑ 1 2 Иванян Э. А. Энциклопедия российско-американских отношений. XVIII-XX века.. — Москва: Международные отношения, 2001. — 696 с. — ISBN 5-7133-1045-0.
- ↑ 1 2 3 4 5 Мемуары Марьи Каменской, 1894
- ↑ Михаил Филин. Толстой-Американец. — Москва: Молодая гвардия, 2010. — С. 46. — 317 с. — ISBN 978-5-235-03388-7.
- ↑ Ерофеев В. Толстой-Американец. — Нижний Новгород: Издательский дом «Диалог Культур», 2009. — С. 32. — 192 с. — ISBN 978-5-902390-12-1.
- ↑ 1 2 Филипп Вигель: Записки. Москва, 1892
- ↑ 1 2 И. П. Липранди. Замечания на «Воспоминания» Ф. Ф. Вигеля // «Чтения в Императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете», М., 1873. — Книга вторая (апрель — июнь). — с. 59—251.
- ↑ 1 2 3 Липранди, с. 128—129.
- ↑ Александр Иванович Нарышкин (1788—1809), прапорщик лейб-гвардии Егерского полка, был старшим сыном Иван Александровича и Екатерины Александровны Нарышкиных, приходился троюродным братом Н. Н. Гончаровой (Пушкиной).
- ↑ Подмосковный краевед: Герои 1812 года . Дата обращения: 13 августа 2012. Архивировано 29 декабря 2013 года.
- ↑ ГБУ ЦГА Москвы. Ф. 203. — Оп. 745. — Д. 222. — Л. 249. Метрические книги церкви Воскресения Словущего на Успенском Вражке.
- ↑ ГБУ ЦГА Москвы. Ф. 203. — Оп. 745. — Д. 222. — Л. 248. Метрические книги церкви Воскресения Словущего на Успенском Вражке.
- ↑ ГБУ ЦГА Москвы. Ф. 203. — Оп. 745. — Д. 222. — Л. 247. Метрические книги церкви Воскресения Словущего на Успенском Вражке .
- ↑ Филин Михаил. Толстой-Американец. — Москва: Молодая гвардия, 2010. — С. 136—139. — 317 с. — ISBN 978-5-235-03388-7.
- ↑ Филин Михаил. Толстой-Американец. — Москва: Молодая гвардия, 2010. — С. 179. — 317 с. — ISBN 978-5-235-03388-7.
- ↑ 1 2 3 Лотман. Комментарии к «Евгению Онегину». Дата обращения: 6 мая 2008. Архивировано 2 февраля 2009 года.
- ↑ А. С. Пушкин. Чаадаеву Архивная копия от 22 октября 2008 на Wayback Machine
- ↑ Письмо Пушкина H. И. Гречу Архивная копия от 13 июля 2015 на Wayback Machine, 21 сентября 1821 г. Кишинёв.
- ↑ Пушкин А. С. Письма жене / А. С. Пушкин, М. Гофман. — М.: «Захаров», 2016. — ISBN 9785815913936. Архивировано 5 марта 2018 года.
- ↑ А. Герцен. Сочинения. Т. 6. — Женева, 1879.
- ↑ Присутствующая в литературе другая дата смерти — 24 октября 1846 года ошибочна (см.: Архангельская Т. Н. «На свете нравственном загадка». Ф. И. Толстой-Американец: страницы жизни. — Тула. 2010. — С. 133.
- ↑ Реестр Москомнаследия . Дата обращения: 26 ноября 2009. Архивировано 14 октября 2009 года.
- ↑ Московский некрополь. Т. 3. — С. 215. Дата обращения: 14 июля 2023. Архивировано 14 июля 2023 года.
- ↑ Савва (Тихомиров, Иван Михайлович). Хроника моей жизни: Автобиографические записки высокопреосвященного Саввы, архиепископа Тверского и Кашинского: В 9 томах. — Сергиев Посад: 2-я тип. А. И. Снегиревой, 1898—1911. — Т. 2. — 1899. — С. 649—650.
- ↑ Лотман Ю. М. Комментарии к «Евгению Онегину». Дата обращения: 6 мая 2008. Архивировано 2 февраля 2009 года.
- ↑ Сохранился один из списков «Горя от ума», который ходил по Петербургу и Москве. В этом списке рукою Толстого-Американца была внесена поправка: вместо «В Камчатку сослан был» — «В Камчатку чорт носил (ибо сослан никогда не был)», а вместо «и крепко на руку не чист» — «в картишках на руку не чист» и приписано пояснение: «Для верности портрета сия поправка необходима, чтоб не подумали, что ворует табакерки со стола»[источник не указан 2374 дня].
- ↑ Толстой спас Пушкина и дал Гагарину денег на дорогу
- ↑ Г. В. Краснов. Комментарии: Л. Н. Толстой. Война и мир . Дата обращения: 7 мая 2008. Архивировано 18 января 2013 года.
- ↑ Комментарии Н. М. Фортунатова. Толстой Л. Н. Собрание сочинений в 22-х томах. Т.4. Война и мир. Коммент. Н. М. Фортунатова. М. «Худож. лит.», 1979.
- ↑ П. И. Бирюков. Л. Н. Толстой. Биография. — Берлин, 1921.
Литература
править- Толстой С. Л. Фёдор Толстой — Американец. — М., 1926. — 111 с. (Текст)
- Толстой И. Л. Мои воспоминания. — М., 1969.
- Бонди С. М. Черновики Пушкина. — М., 1971.
- Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции русского дворянства (XVIII — начало XIX вв.). — СПб., 1994.
- Поликовский А. Граф Безбрежный. Две жизни графа Фёдора Ивановича Толстого-Американца. — Минувшее, 2006. — 200 с. — ISBN 5-902073-49-9.
- Филин М. Д. Толстой-Американец. — Москва: Молодая гвардия, 2010. — 315 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 978-5-235-03388-7.
- Хафизов О. Э. Дикий американец. — Аграф, 2007. — 382 с. — ISBN 978-5-7784-0349-9.
- Хафизов О. Э. Дуэлист. — Сибирские огни, № 1—3, 2019.
- Дмитриев Д. Серия: «Романтические хроники», роман «Русский американец», Издательство: «СКС», 1993. — ISBN 5-86092-041-5.
- Владмели В. Ф. И. Толстой — американец // СловоWord. — № 43. — 2004.
- Толстой Н. Американец. Толстые: 24 поколения на фоне русской истории / Пер. с английского и предисл. Т. Касиной // Новая Юность. — № 1. — 1997.
Ссылки
править- Толстой, Фёдор Иванович на «Родоводе». Дерево предков и потомков
- Биографический сценарий с библиографией
- К 235-летию со дня рождения Фёдора Ивановича Толстого «Американца»
Эта статья входит в число избранных статей русскоязычного раздела Википедии. |